Невдачі на самміті через релаксацію після києва та західну політику умовляння

​​На самом деле, проблема неудач на саммите немного обоюдная. С одной стороны власть, которая «расслабилась» после битвы за Киев. С другой страны Запада, которые играют в Чемберленовщину, не реагируя на формирование оси в лице Тегерана, Москвы и Пекина.

Что было до 24.02.2022? Армия сокращалась – как численно, так и финансово. Госуправление постепенно входило в состояние перманентного кризиса, а рейтинг президента в декабре по процентам упал так, что выходил хуже рейтинга Ющенко во время падения. Отношения с партнерами разбиты вдребезги. Что видит в таком случае враг? Идеальный момент для удара. Благо, просчитался. И не учел всеобщую консолидацию и мобилизацию простого люда.

То есть ценой титанического героизма и жертв была куплена независимость. А вот с территориальной целостностью уже возникли проблемы. Должен был меняться паттерн поведения власти, а этого не было. В итоге на моменте, когда прошло уже полтора года войны, мы имеем,провальные переговоры с западными странами по целому ряду пунктов. Имеем деление на «простых» и элиту. Когда одним позволено сбивать насмерть людей, или избивать ветеранов. И это не считая коррупционные скандалы.

Ситуация на самом деле очень похожа с Южным Вьетнамом. Лишь с одной разницей – здесь нет американской армии. Просадка по основным статьям экспорта есть, зависимость от заграничных вливаний для работы экономики и армии – есть, зависимость от ВПК – есть. И так далее, и так далее.

Вплоть до того, что у ARVN был свой «Бахмут». Поездку туда солдаты воспринимали как наказание.

Мобилизационный потенциал Украины нам неизвестен. Мы не знаем, сколько населения имеем. Отталкиваемся от расчетов, сделанных на основе данных Госстата, где не учитывалась эмиграция последних 20 лет. Потому вполне вероятно, что параллели есть и здесь, когда в ARVN служил каждый четвертый.

У 78% нашего населения есть близкий или знакомый, кого убило или ранило. Это колоссальный процент, говорящий о степени вовлечения и о реальном мобилизационном ресурсе.

Власть должна, обязана, сделать выводы. Мы находимся в положении adapt or die, когда по прогнозам Института Демографии из страны после войны выедет до 1.5 млн молодых мужчин, что будет экономическим коллапсом в дальнейшем. То же самое относится и к возвращенцам. В одной Польше 51% беженцев заявили, что вернутся лишь тогда, когда страна будет в НАТО.

А учитывая, что у нас процессы, где многое зависит от трусливого партнера, общество должно быть готово к тяжелым решениям. Да, мы верим в победу. Да, победа для нас – это границы 1991-го. Но, к сожалению, реальность может оказаться абсолютно иной. И к этому надо быть готовым. И самое главное, начать меняться.