Август 2014 года. ДУК ПС на Саур-могиле: место, пожалуй, самое жуткое из всех, что я видел за ту войну.
Мы заехали сначала на хутор в три хаты — помню, видел, как над нами летит беспилотник среди ночи и тут же в километре батарея градов стреляет. Жутко, конечно, было, связь говно совсем.
Едем в село Степановка, поддерживаем ЗСУ, скоро будет мой первый выстрел за войну. В целом, все сейчас только ознакамливаются с таким понятием как война, все ещё очень свеженькие.
С нами едет Рома Косенко, Яшка Цыганков (он с камуфлированным бафом и жёлтой шапкой), Грузин (ему лицо закрывает дуло автомата, улыбается на фото; один из первых грузинских добровольцев). С нами ещё Яна Зинкевич ехала.
Короче, нас сначала построили на базе: сказали, типа поедьте куда-то и не сказали куда. По дороге услышал обрывки разговоров командиров, типа веселая горка, высота какая-то что пиздец. Я догадался, что на Саурку поедем.
Приехали сначала на тот хутор в три хаты. В одной из них жил отшельник, как мы поняли: собирал корни, какие-то ягоды; у него вся хата была в стихах Шевченко и рисунках Мамая, казаков и прочего. И это было посреди Донбасса, что нас удивило, конечно. Самого жильца не было.
Нам дали приказ занять высотку и наблюдать. Вроде бы всех предупредили, но по нам все равно начали ебашить свои. Рома, помню, в траву провалился после первого выстрела, а мне башку чуть с СВТ со снайперским прицелом не отстрелили. Подолянин тогда понял, что нас убрать пытаются, там внизу аж мы слышали как визг поднялся. Он орал типа «сука блять, если Яшку убил, я тебя сам урою нахуй, пидор, сказали же — свои там». Ну, короче — огонь.
Потом приехали к самой Саурке — никто не понял, куда приехали. Все разложили жратву, стали хавать. Я понял по лицам военных, что тут ад полный — глаза стеклянные как у рыбы.
Там была десантура из 25 бригады, парни только отвоевали свое около Снежного. Потери, с их слов, из серии «рота 120 — в строю 30-40». Штурмовики. Они ходили на саму высоту, я ее только со стороны видел.
Покосившаяся Родина-мать запомнилась, а вокруг тупо Мордор. Я помню, как сначала обошел военных, немного пообщался — понял, куда приехали и поднялся на террикон. На Донбассе такие виды, как в Альпах: смотришь с террикона на террикон за 10 км, а картинка застывшая, как картина маслом: на километры черная земля, все выгорело от градов. Там была душегубка — высоту, со слов ребят, брали трижды, и каждый раз днры уходили под землю, баррикадировались, наших накрывали градами и ураганами с Ростовской области и кто жив оставался — те уходили.
При мне шли третий или четвертый раз. Помню, как в штабе ЗСУ ор стоял, истерически друг на друга орали мужики.
