Горизонт планирования в начале марта был - сутки. Ну полтора. Ну два. То есть двое.

С каждым часом, с каждым днем, когда наши ребята хуярили противника, разменивая жизни на время - горизонт прибавлял минутки. В Ирпене немного. В Буче. Под разодранной "Мрией". Рядом с затопленным "Сагом". В разбитых селах Броварского района, в Александровке, в Зачатовке, в Рубежном - в каждом этом долбанном куске долбанной географии появлялось время, которое давало надежду.

Нет, мы не становились сильнее - но мы становились злее, отчаянней и умнее. Сыпались минуты. Потом часы. Потом, о блять богатство какое - сутки. Я начал позволять себе планировать "на следующую среду", "после Пасхи" и "заеби меня ближе к тридцатому, все сделаем". Херрасе. Вот это я охренел, да?

Когда я возвращаюсь в Киев - я вижу людей, которые изо всех сил пытаются жить обычной, условно-довоенной жизнью. С очередями, пробками, бурчанием, смехом и непременными конфетами на ленте кассы Сильпо. С планированием на месяц вперед. С синдромом отложенной жизни.

Мне иногда хочется догнать их, схватить за руку - и изо всех сил прошипеть в лицо: "Сука! Что ж ты делаешь? Схуяли ты рычишь на ребенка? Тебе ребята столько времени выиграли - так обними его, прямо сейчас!"

Планирование, как суто людская черта, играет с нами херовую шутку. Потому шо правильным ответом на вопрос "что мы будем делать на выходных?" будут слова "а хрен его знает. Если хочешь чего-то - давай делать это сегодня. Сейчас. Сию минуту".

Эту минуту нам подарили, и я чувствую это постоянно. Дарят сейчас, в куски разбиваясь, чтобы эта дура могла шипеть на своего мужа, чтобы этот домашний тиран выносил мозг жене вечерами, чтобы мы могли целовать любимых людей, и знать, знать, каждый сука момент времени знать: мы обязаны этим нашим ребятам и их обширной, охуенной и долбанной географии.

Прошу - цените. Много хороших ребят погибло за это.